Говорят, сознание не принадлежит человеку. Говорят, сознание не локализовано нигде. Говорят, сознание само себе суть. Говорят, есть что-то иное. Сознание сталкивается с иным и в самом себе организует целый мир. Всё что есть — всё внутри этого мира. Всё продукты сознания. Человек тоже. Не носитель сознания, но его продукт.
— Во как, — Петрович сел на край кровати потирая небритый подбородок.
Сон выветривался, оставляя рассеивающийся след.
— Растворяется как женские духи на оживленной улице, — подумал Петрович, хотя ни женщины, ни духи, последнее время ему не встречались. Капрала Анджей, командира узла связи, как и ее подчиненных, Петрович за женщин не считал.
Патрульный крейсер «Тень Галактики» заходил в зону возможного контакта. Петрович взял полотенце, бритву и направился в душевой отсек. До смены оставался час земного времени.
* * *
Стойка-воротничок приятно соприкасалась с шеей. Графика приборов весело передавала всевозможные показания. Параметры в норме. Петрович перевел внимание в фоновый режим. Сонм светящихся иконок, за каждой из которых находился важный параметр жизнеобеспечения крейсера, стали одним целым с Петровичем. Отметив, что настройка на приборы закончилась, Петрович расслабился, позволяя себе обдумать случившиеся во сне.
* * *
— Если я — продукт сознания, — думал Петрович, — разве все остальное не такой же продукт? И эти приборы, и внимание, и способ удержания всех приборов разом, — получается, тоже продукт сознания. Сделанный из сознания. Из чего ему еще быть сделанным, — ухмыльнулся Петрович.
На всякий случай усилив фоновый режим слежения за параметрами, Петрович откинулся на спинку кресла.
— Если сознание соприкасается с чем-то, — думал он, — значит можно проникнуть в место соприкосновения. Где я, где приборы, где крейсер, где смена?
— Это и есть поверхность, — возникла и исчезла метафора происходящего.
— Если есть поверхность, должна быть и глубина, — новая мысль удивила Петровича.
Оставляя на поверхности иконки параметров, прогресс-бары процессов, раздражение от необходимости экономить воду, перебранки с командой узла связи, желание оказаться на Земле, нелюбовь к гравитационным ботинкам, Петрович нырнул в глубину.
Глубина показалась Петровичу подобной воде. Бескрайнему земному океану. Волны и ветер на поверхности безразличны для каждого, кто смог оказаться в глубине. Глубина ласкала спокойствием. Все трудности и лишения дальнего похода, нервное напряжение, желания и расстройства остались наверху.
Петрович чувствовал глубину, был в ней и был с ней.
— Может я тут не один, — мелькнула мысль и тут же пузырьком отправилась на поверхность.
— Может… — новая мысль осталась на поверхности.
Петрович переставал быть Петровичем. Глубина — бесконечная, мощная, сильная. Глубина была Петровичем, Петрович был глубиной.
Иконки-огоньки никуда не делись. Весело моргали на поверхности и тоже были Петровичем.
* * *
«Зона возможного контакта» — это были не слова и не мысли. Ясность переживания глубины глубиной. Всем Петровичем ставшим бесконечным объемом. Петрович проверил приборную панель. Все оставалось в штатном режиме. Но в глубине появилось что-то, недоступное приборам.
— Не разрушить, не выпасть, собраться, — мысль пузырьком унеслась на поверхность.
Переживание сохранилось. Ментальная тишина — один из навыков навигаторов.
Глубина зашевелилась. Пришла в движение. Петрович огляделся. Не навигатор Петрович, в кителе с блестящими пуговицами. Не форма, не образ Петровича — руки, ноги, восприятие, коротко стриженные волосы. То, из чего эта форма появлялась, вся глубина, которая была всегда, но от чего-то решившая, что она — навигатор Петрович.
Приборы весело перемигивались как они это делали всегда. Без всякого толку.
Петрович ощутил соприкосновение. Иная глубина. Рядом. Близко. Петрович двигался. Не в физическом плане. Знание о движении. Суть. Иная суть двигалась тоже. Любопытство и интерес. Движение навстречу. Прикосновение.
Контакт.
* * *
— Всё нормально? — голос сменщика вернул Петровича в тело и в кресло.
Петрович свернул фоновый режим восприятия, пробежался взглядом по приборам.
— Да, без изменений, — ответил он.
— И зачем это сообщение — зона возможного контакта, — пробурчал сменщик, — сотый раз проходим, никого так и не встретили.
— Так… Так и не встретим, — еле слышно отозвался Петрович.
— Чего, — не расслышал сменщик.
— Ничего, — громче сказал Петрович, — заступай.
Поправив ворот кителя Петрович взял бортовой журнал. Язык, как инструмент для описания контакта, не годился.
Поставив дату и время Петрович оставил стандартную запись.
* * *
Придя в каюту Петрович снял китель, удобно устроился в кресле, выпрямил спину и, входя в состояние ментальной тишины, нырнул в глубину.
01 февраля 2022